Не знаю, как вы, а я всю жизнь дрейфую между чувством тревоги, паническими атаками и большей – меньшей уверенностью в себе.




Я совру, если скажу, что ненавижу себя. И я солгу, если не скажу, что временами ненавижу себя.

Я боюсь, что глаза потухнут, что меня станут устраивать рамки нормы, что я перестану испытывать непередаваемые ощущения даже от смешной «Metallica».

Кто-то сказал: если мальчик пережил смерть своей собаки, он готов уже к жизненным испытаниям. Это похоже на правду, только не собаки, а кошки.

У меня есть сладкая сердцевина – счастливое детство, я туда время от времени ныряю – из соображений гигиены. Моя сила оттуда...

Люди как-то незаметно из учеников вырастают в менторов и мутируют в людишек.

В первой половине жизни я был молод, неизвинительно глуп и преступно жесток, я был вооружен теорией безответственности и практиковал вседозволенность. Все вернулось.

Я могу, когда захочу, запереться насколько захочу и сколько хочу думать, читать, слушать, смотреть. Достаточно для того, чтобы считать себя счастливым.

Мир подождет — сейчас мира нет.

Мечтал я о том, что любовь ко мне придёт,
Что из сотни людей лишь меня она найдёт.
И вот пришло время, я встретил тебя,
Почувствовал сразу — ты моя...
Что из сотни людей лишь меня она найдёт.
И вот пришло время, я встретил тебя,
Почувствовал сразу — ты моя...
